Жмусь я к нему крепко, крепко, мне жутко становится; глядь, а по сторонам саней кто-то тоже скачет, глаза, как угольки горят, воют,
лошадь храпит, несет во весь дух, поняла я во сне, что попали мы в волчью стаю, холодный пот от страха выступил на лбу, а я ведь тоже не труслива, тебе это ведомо; он меня своим охабнем закрывает, а лошадь все несет; вдруг, трах, санки ударились о дерево, повернулись, мы с ним из них выкатились, и у меня над лицом-то не его лицо, а волчья морда теплая…
Неточные совпадения
Кони мчатся… как соблазнительно крадется дремота и смежаются очи, и уже сквозь сон слышатся и «Не белы снеги», и сап
лошадей, и шум колес, и уже
храпишь, прижавши к углу своего соседа.
Вот идет Ермил к
лошади, а
лошадь от него таращится,
храпит, головой трясет; однако он ее отпрукал, сел на нее с барашком и поехал опять, барашка перед собой держит.
Она
храпела, как
лошадь, и вырывалась из его рук, а Иноков шел сзади, фыркал, сморкался, вытирал подбородок платком. Соединясь все четверо в одно тело, пошатываясь, шаркая ногами, они вышли за ограду. Самгин последовал за ними, но, заметив, что они спускаются вниз, пошел вверх. Его догнал железный грохот, истерические выкрики...
Через час мы подошли к биваку.
Лошади, испуганные нашим приближением, шарахнулись в сторону и начали
храпеть. Около огня засуетились люди. 2 казака вышли нам навстречу.
— Василий, — говорю я, когда замечаю, что он начинает удить рыбу на козлах, — пусти меня на козлы, голубчик. — Василий соглашается. Мы переменяемся местами: он тотчас же начинает
храпеть и разваливается так, что в бричке уже не остается больше ни для кого места; а передо мной открывается с высоты, которую я занимаю, самая приятная картина: наши четыре
лошади, Неручинская, Дьячок, Левая коренная и Аптекарь, все изученные мною до малейших подробностей и оттенков свойств каждой.
Пищик. Я полнокровный, со мной уже два раза удар был, танцевать трудно, но, как говорится, попал в стаю, лай не лай, а хвостом виляй. Здоровье-то у меня лошадиное. Мой покойный родитель, шутник, царство небесное, насчет нашего происхождения говорил так, будто древний род наш Симеоновых-Пищиков происходит будто бы от той самой
лошади, которую Калигула посадил в сенате… (Садится.) Но вот беда: денег нет! Голодная собака верует только в мясо… (
Храпит и тотчас же просыпается.) Так и я… могу только про деньги…
Они не отъехали полуверсты от болота, как у передовых казаков
лошади шарахнулись и стали
храпеть; через минуту из-за куста сверкнули как уголь блестящие глаза, и вдруг меж деревьев вдоль опушки промчалась целая стая волков.
— Не прогневайся, государь, а позволь слово молвить: не лучше ли нам переждать, как там все угомонится? Теперь в Москве житье худое: поляки буянят, православные ропщут, того и гляди, пойдет резня… Постой-ка, боярин, постой! Серко мой что-то
храпит, да и твоя
лошадь упирается, уж не овраг ли?..
Еще вторые петухи не пропели, как вдруг две тройки примчались к постоялому двору. Густой пар валил от
лошадей, и, в то время как из саней вылезало несколько человек, закутанных в шубы, усталые кони, чувствуя близость ночлега, взрывали копытами глубокий снег и
храпели от нетерпения.
Трудно было взвалить убитого зверя на дрожки, потому что
лошади не стояли на месте,
храпели и шарахались, слыша волчий дух; но, наконец, кое-как я перевалил волка поперек дрожек и привез в торжестве домой мою добычу.
Лошади боролись с сильным потоком, увлекавшим их вниз по течению реки, навострили уши и
храпели, подняв свои морды.
Каждый раз, проходя мимо человека в цилиндре,
лошадь косится на хлыст, торчащий у него из-под мышки, и тревожно
храпит и, прядая, влечет за собою упирающегося конюха.
Подъехала телега. В ней сидело двое: баба правила, дергая локтями и вытянув прямо перед собою ноги, как умеют сидеть только деревенские женщины, а старик, немного хмельной, дремал позади. Он проснулся, когда испугавшаяся нас
лошадь стала
храпеть, артачиться и боком лезть в болото. Мы стали расспрашивать старика про дорогу на Бурцево. Но он тянул и мямлил...
Но во всем этом виднелось нестроение и был, однако, свой лад, и ворковая
лошадь уже опять, метаясь и
храпя, неслась назад к яме, где залег Сганарель, но не с соломою: на дровнях теперь сидел Ферапонт.
Лошади опять отчаянно трогали вперед, срывались,
храпели, в смертельном ужасе бились на месте…
У конца трудного спуска произошла неожиданная остановка. По сторонам дорожки замелькали какие-то фигуры с винтовками за плечами, по-видимому, казаки. Ямщики едва удержали переднюю тройку. Задние
лошади чуть не попали ногами в передние сани…
храпели, бились, часто и тревожно звенели колокольцы и бубенчики…
На ровном месте мы опять поехали тише. От
лошадей валил пар. Коренная тяжело дышала, а пристяжки вздрагивали,
храпели и водили ушами. Помаленьку они, однако, становились спокойнее. Ямщик отпустил вожжи и ласково ободрял коней…
Лошади пошли тихо. Коренная осторожно постукивала копытами, внимательно вглядываясь в дорогу. Пристяжки жались к оглоблям и пугливо
храпели. Колокольчик вздрагивал как-то неровно, и его тихое потренькивание, отдаваясь над рекой, расплывалось и печально тонуло в чутком воздухе…
Лошади глубоко провалились в снег, но быстро и испуганно выкарабкались из него, усиленно мотая головами и
храпя. Тотчас же копыта их застучали тверже. По легкому ходу полозьев Цирельман догадался, что сани въехали на лед. Он не сводил глаз со светлой, черневшей своим откосом на снегу плотины и все крепче впивался пальцами в поручни. Файбиш стоял в санях и тоже глядел на плотину. Его короткие руки дрожали от усилия, с которым он сдерживал рвавшихся вперед
лошадей.
Снаружи, за воротами дачи побрякивали бубенчиками ямщицкие
лошади, стоявшие без корма, и то зевал, то
храпел тоже без корма сидевший в коляске старик ямщик, двадцать лет живший у одного хозяина и все свое жалованье, за исключением рублей трех или пяти, которые он пропивал, отсылавший домой брату.
Молодой человек отступил и с недоумением посмотрел на дикую
лошадь, которая вся дрожала как лист,
храпела от злости и дико поводила налившимися кровью глазами, поминутно оседая на задние ноги и приподымая передние, словно собираясь рвануться на воздух и унесть вместе с собою обоих вожатых своих.
Капли капали. Шел тихий говор.
Лошади заржали и подрались.
Храпел кто-то.
Петя вышел из сеней, огляделся в темноте и подошел к фурам. Под фурами
храпел кто-то, и вокруг них стояли, жуя овес, оседланные
лошади. В темноте Петя узнал свою
лошадь, которую он называл Карабахом, хотя она была малороссийская
лошадь, и подошел к ней.